Встреча с архаичным

Когда только начинаешь играть на новом для себя архаичном звуковом (музыкальном) инструменте, простом по конструкции и трудном в управлении, получается близкое соприкосновение с его сутью, его душой. Потом находишь способы его "обуздания" - приспосабливаешь дыхание, управление струёй рассекаемого выдоха, осваиваешь возможности в работе пальцев, расширяешь динамический и звуковысотный диапазон и спектр способов произношения. И при этом, преодолевая первозданную "дикость" дудки, ты теряешь и собственную архаичность, собственную непосредственность, детскость, искренность, некоторого качества свободу изначального восприятия. Мой коллега, замечательный скрипач, раньше преподававший, а потом оставивший педагогику, поделился интересным наблюдением. Бывает, хочешь маленького музыканта "повести вперед", показать ему достойный пример того, как он сможет играть в будущем, играешь что-то особенно виртуозное или исключительно красивое - а человек явно остаётся равнодушным. Я и сам это не раз замечал. Ребенок тебя понимает, если не превозносишься, не когда ставишь дальние цели, а если в твоих звуках есть то, что вы вместе можете прожить, пережить, почувствовать.
С архаичными инструментами лучше обращаться так же, как с детьми. Надо самому стать хотя бы отчасти ребёнком, забыть о всех культурах и искусствах - стать по сути собой. Тогда мало-помалу что-то живое из вашего сотрудничества начинает проявляться. 

Культы, культура

Культура вряд ли более ценна, чем расчищенное от культов сознание. Культура ценна для подчиняющих себе человека надстроек, это и есть основное средство парализации воли и порабощения (вместе с образованием, которое по сути своей - та же культура, ее обособленное подразделение, на практике получившее особые полномочия). Культура ценна для того, кто усматривает свой комфорт (безопасность, свободу, обеспеченность) в самой глубокой интеграции в социум, искреннее или притворное принятие его мифов и мифических ценностей, подчинение его требованиям и законам, на каких бы ложных доктринах социум ни базировал свои ценности и принципы. Поэтому в культуре - даже европейской, считающейся христианско-гуманистической, нашли себе удобное место самые что ни на есть языческие, исходящие ещё от эллинов времён Пифагора, противоречащие христианству культы - культы артефактов, форм, авторитетов и др. Культура всегда живёт за счёт заказа со стороны распорядителей кредитов от имени общественной системы. Служение системе, подчинение человека, ограничение творческой свободы, существование самой культуры в виде незыблемого культа - в этом весь её смысл.

Муза бродит точно призрак тут по вечерам

Про любовь

Как нутро у тебя горячо!
Ты донельзя экзотермична.
Ты пылаешь ещё и еще,
Забывая о всяких приличьях.
В единицу времени ты
Выделяешь пять тысяч калорий...
Но уйди же, любовь, уйди!
От тебя - одно только горе.
Без любви, говорят, нельзя.
Но хотелось бы вам заметить,
Что вся мощность уходит зря,
Если не рождаются дети.

О смысле жизни

Возможно, вмешательство человечества в природу есть продолжение естества. Людям в силу данной природой самозащитной гордости свойственно приписывать себе качества, возвышающие себя над всем сущим и считать свои достижения "искусственными". Возможно, силами нашего столь утонченного биологического вида природа совершает некие одной ей ведомые изменения форм. Просто ей понадобились для этого залежавшиеся в недрах углеводороды и другие химические вещества. Не исключено, что с уходом человечества планета наша станет еще более прекрасной (и как всегда оказывается, если рассмотреть повнимательнее, настолько же и ужасной - всё в этом мире уравновешено), но только уже не для нас, многогрешных.

Об изменении форм

Эллинско-христианская цивилизация предлагает в качестве безусловно одобряемой идею прогресса и развития. Мне эта идея всё больше представляется ошибочной. Так же как энергия не возникает из ничего и не исчезает бесследно, так же как всякое действие порождает равное себе по силе противодействие, эволюции как качественного улучшения бытия нет. Есть постоянное изменение форм - метаморфоза. При обретении чего-либо приятного, удобного люди теряют что-то равнозначно ценное, при этом поначалу (а, может быть, и бесконечно долго) нераспознаваемое. Идея прогресса, связанная с материалистической, марксистской философией, воинственна и не терпит рядом с собой свободы от себя - с благодатью созерцания, невмешательства, минимума действия. Она в постоянной борьбе с природой. При этом ей кажется, что она несет в себе благую миссию качественного преобразования бытия к лучшему.
Я встречал замечательных художников, стремящихся воспринимать мир и писать картины подобно тому, как они видели и рисовали в детстве. Некоторым удается приблизиться к такому состоянию души и ума, но полностью восстановить в себе такой "утерянный рай" получается у единиц во всём мире, во всей истории. Я иногда говорю младшим ученикам, что так, как сейчас, они не будут играть больше никогда. Они вырастут, научатся играть быстро, выразительно, но что-то уйдет, и эту потерю не объяснить, её только почувствовать можно. Тихая, самая простая колыбельная песенка над кроваткой любимого малыша без стремлений петь интонационно и ритмически чисто  может быть неизмеримо ценнее для мира, чем все гимны, оперы, симфонии и политические действия по улучшению жизни.